Она осталась в укрытии.

Собственные солдаты не узнали бы Иисуса Пьетро, но они поняли бы его. Все, кроме двух или трех из окружавших его мужчин и женщин были чистокровными членами команды. Шоферы, включая и его собственного, благоразумно остались в машинах. Иисус Пьетро Кастро был подобострастен, почтителен и очень старался не подтолкнуть под локоть, не наступить на ногу или не оказаться хотя бы у кого-нибудь на дороге.

В результате поле зрения его оказалось закрыто, когда Миллард Парлетт, потомок по прямой линии первого капитана «Планка», открыл капсулу и заглянул в нее. Он увидел, что патриарх поднял что-то к свету, чтобы получше рассмотреть.

То был прямоугольный предмет с закругленными краями, упакованный в эластичный материал, теперь уже разорванный. Нижняя половина предмета была металлическая. Верхушка состояла из отдаленного потомка стекла, твердого, как легированная сталь и прозрачней окна. И в этой верхней половине плавало что-то бесформенное.

Иисус Пьетро почувствовал, как рот у него открывается. Он присмотрелся, сощурив глаза; зрачки его увеличились. Да, он знал, что это такое. Это и было обещанное в мазерном сообщении, пришедшем шесть месяцев назад.

Великий дар и великая опасность.

— Это должно стать самым тщательно охраняемым нашим секретом, — сказал Миллард Парлетт голосом, напоминающим дверной скрип. — Ни одно слово об этом никогда не должно просочиться. Если колонисты это увидят, они раздуют дело сверх всякой меры. Надо сказать Кастро… Кастро! Где, во имя Пыльных Демонов, Кастро?

— Я здесь, сэр.

Полли вложила камеру обратно в футляр и начала пробираться поглубже в лес. Она кое-что отсняла и сделала два телескопических снимка предмета в прозрачном футляре. Сама она не разглядела его как следует, но на пленке будут видны все детали.

Она забралась на дерево, повесив камеру на шею. Листья и ветки отталкивали ее, однако она пробивалась все глубже и глубже под защиту лиственного покрова. Когда она остановилась, едва ли хоть на одном квадратном дюйме ее тела не ощущалось ласкового давления. Было темно, как в пещерах Плутона.